Несомненно, победа в ВОВ – самое великое, что было в истории России. Только далась она ценой сверхусилий и с помощью суровых, порой жестоких мер. И тому есть причины. В годы войны 1.2 млн граждан СССР перешли на сторону врага, а еще 1.7 млн дезертировали из армии. Чтобы пресечь эти явления, а также остановить вал уголовных преступлений, захлестнувших страну, власть была вынуждена действовать решительно. В итоге трибуналы осудили 2.5 млн человек, из них 157 тыс. расстреляли.
Случаи милосердия были крайне редки по той причине, что нарушителя рассматривали, как врага. А за попустительство врагу самому можно было загреметь под трибунал. Такие были времена, но все же исключения из правил случались. Например, военный прокурор армии Николай Котляр спас комбата от трибунала и скорее всего от расстрела.
Из добровольцев в прокуроры
Вначале коротко о герое статьи. В июле 1941 г. прокурор Котляр по зову сердца вступил добровольцем в Коммунистический батальон. Он храбро воевал под Смоленском, освобождал Ельню, два раза выходил из окружения. В сентябре красноармейца, как парторга роты, утвердили на должность политрука. Он стал восьмым по счету, т.к. предыдущие семь погибли. И это был не последний зигзаг судьбы.
Уже в октябре 1941 г. Котляра назначили военным прокурором дивизии. На новом поприще Николай Михайлович блестяще проявил себя, он основательно подходил к расследованию, старался докопаться до сути. И это при остром дефиците времени и огромном количестве дел. В июле 1942 г. Котляр получил повышение, стал военным прокурором 10-й армии, которую формировали в Ивановской области.
Вопиющая демаскировка
В середине сентября дивизии и корпуса 10-й армии начали прибывать в район Камышина. Им предстояло участвовать в Сталинградской битве, самолеты гитлеровцев летали непрерывно.
«Поэтому Военный совет потребовал от всех командиров самой тщательной маскировки, запретил любое передвижение в дневное время, обязал зарыть в землю боевую технику и вырыть щели для укрытия личного состава».
Н. Котляр, «Именем закона».
Особенно тщательно оберегали заводы и станции, внешне они должны были выглядеть недействующими. Войска и технику разгружали ночами в поле, на полустанках в 20-30 км от них. За выполнением приказа тщательно следила прокуратура. И вот однажды военюрист 2-го ранга Котляр со своим заместителем прибыл на одну из станций для проверки. Сверху она представляла собой развалины, а под ними кипела жизнь. Там же находился отдел военных сообщений (ВОСО). Он координировал движение эшелонов по Волжской рокаде. Им командовал полковник Николаев.
На станции герой повествования увидел многолюдный «табор». Несколько сотен полураздетых красноармейцев сидели, ходили, спали, где придется. Тут же щипали траву выпряженные лошади, стояли обозы. Навстречу Котляру кинулся капитан – адъютант Николаева и чуть не плача доложил, что неизвестный майор, несмотря на запрет, тут расположил свой батальон. Через десять минут откуда-то вылез заспанный комбат. Представиться он отказался и заявил:
«До лампочки мне ваша маскировка, побудьте с моё на передовой, тогда поймете цену вашей бутафории… Играете в войну здесь, в глубоком тылу…»
«Именем закона».
И лишь когда комбат узнал, что имеет дело с проверяющим, немного сбавил тон.
«Идем на переформирование, С июня 1941-го воюем, уже пять составов моего батальона выбили фашисты, и ни разу нас не выводили. А у вас тут ни одной пули, ни снаряда… А мои люди устали, понимаете – устали!»
Казнить нельзя, помиловать
Котляр дал майору полчаса, чтобы тот вывел свой батальон в лес. Комбат, ворча, отправился выполнять приказ. На следующий день прокурора вызвал заместитель командарма генерал Цветаев и жестко спросил, почему тот не арестовал майора Неустроева. И показал рапорт полковника Николаева. Котляр ответил, что комбат выполнил приказ и отвел батальон в лес. В это время конвойные ввели растерянного майора.
Цветаев допросил его, указав, что тот своими действиями демаскировал всю армию, подставив её под удар. И приказал судить Неустроева так, чтобы другим неповадно было. За невыполнение приказа прокурор сам мог угодить под трибунал, но не стал возбуждать на комбата дело. Через день Котляр пришел к Цветаеву и доложил ему, что хоть майор и виноват, груб и несдержан, но пусть и не сразу, выполнил приказ.
Его нужно было понять. Командир с боями идет от границы, был трижды ранен, но ни разу не покинул передовую и отказался от эвакуации в госпиталь. Лечился в медсанбате, награжден. Просто человек устал и измучен. И сделал вывод, что судить его нецелесообразно. Генерал в ответ улыбнулся и произнес:
«Я из-за этого майора всю ночь не спал… Навел справки – прекрасный боевой командир. Погорячился я, конечно, когда сказал «под суд», думал, как буду теперь переубеждать вас…»
Весной 1944 г. в освобожденном от фашистов Николаеве, Котляра на улице догнал незнакомый подполковник и спросил:
«Товарищ прокурор, узнаете меня? Неустроев я, начштаба полка и ваш должник!».
Н. Котляр, «Именем закона».
И немного статистики. В СССР по приговору трибуналов в годы ВМВ расстреляли 157 тыс. человек (10 дивизий), в Германии – 7810, в США – 146, в Британии – 40.
Поделиться:
